Звёзды.Ру

Владимир Гуцаев

Категории › СпортФутбол

Владимир Гуцаев

футболист

Имя: Владимир
Фамилия: Гуцаев
Дата рождения: 21.12.1952
Гражданство: Грузия

Георгий Владимирович получает образование в английской школе "Интернешнл хаус", владеет языками, компьютером и готовит себя к жизни в XXI веке. Возможно, что через какое-то время его имя окажется на устах футбольных болельщиков. Георгий Владимирович играет умело, технично и с довольно ясным представлением о предмете своего увлечения. 10-летний Георгий - сын Владимира Гуцаева, одного из самых ярких представителей эры грузинского романтического футбола.

Попрощавшийся с игрой 14 лет назад футболист Гуцаев остался в памяти болельщиков как неотъемлемая часть той феерической команды, которая за шесть сезонов последовательно выиграла все, что можно было выиграть, включая золотые медали чемпионата СССР, Всесоюзный кубок, дважды, и один из международных трофеев - Кубок обладателей кубков европейских стран.

Владимир Гуцаев в свое время тоже учился в "Интернешнл хаус", но в ином смысле. Его многонациональным домом была русская средняя школа в "Нахаловке", районе, кстати, известном первыми в Грузии марксистскими кружками, где против царизма агитировал Иосиф Джугашвили, а за одним из станков работал странник Алексей Пешков, опубликовавший в Тифлисе Макара Чудру под псевдонимом Максим Горький. "Нахаловка" была и осталась районом промышленных предприятий, получив свое компрометирующее название во времена революционных волнений на заре столетия. Та эпоха давно прошла, но возмутителей спокойствия здесь, как и в других районах города, хватало и значительно позже. Это прежде всего тбилисские непоседливые мальчишки, представлявшие самое безобидное сословие - юных футболоманов. Максимальный материальный ущерб, наносимый ими, состоял в разбитом оконном стекле, а моральный - в высунутом языке, показанном ворчливой соседке.

Вова Гуцаев не разбивал стекол. Он был стеснительным, воспитанным мальчиком, предпочитавшим не препираться со старшими. Его отец, Гаврил Адамович Гуцаев, учил сыновей контролировать свои действия и эмоции. Гуцаев-старший преданно любил футбол, преклонялся перед Михаилом Месхи, одиннадцатым номером тбилисского "Динамо", творившим такие невообразимые вещи на левом краю поля, что обозреватели наперебой сообщали о наступлении в футболе эпохи эстетической революции.

Когда начинал играть Месхи, заканчивал выступления за "Спартак" Борис Татушин; промелькнул, засияв, и вдруг "исчез" московский динамовец Валерий Урин. Оставался еще один чудотворец, его звали Слава Метревели, и он играл за московское "Торпедо" рядом с Валей Ивановым и Эдиком Стрельцовым. В 1963 году Метревели перешел в тбилисское "Динамо", а когда Слава и Миша Месхи закончили играть, то казалось, что время фланговых виртуозов прошло. Но вскоре настал час, когда Гаврил Адамович прочел в газете мнение авторитетнейшего эксперта: "...Таких, как Гуцаев, или хотя бы приближающихся к нему по мастерству фланговых форвардов у нас почти нет". Статью писал Валентин Иванов, человек, которого трудно было чем-то удивить.

Карьера Гуцаева начиналась с дворового футбола. Его пригласили в команду Ленинского района для участия в республиканском турнире на приз клуба "Кожаный мяч". Команда стала чемпионом республики, а Вова был признан лучшим нападающим. На всесоюзном турнире в Харькове ребята из Грузии заняли почетное третье место. Лучшим нападающим вновь был признан 14-летний Гуцаев. В том же 1966 году Вова поступил в детско-юношескую школу "Юный динамовец". Здесь у Григория Гагуа, одного из мэтров грузинского футбола, он тренировался три года. "Мы приучались к строгой дисциплине и трудолюбию, - вспоминает он. - А кроме того, именно Григорий Афанасьевич убедил меня в том, что мое амплуа - фланговый форвард".

Осенью 1969-го настал час перехода в футбольную школу молодежи. Отсюда после очередной фильтрации путь лежал в команду мастеров. Тех, кто попадал на чемпионат Грузии, поздравляли, а теми, кого принимали в дубль тбилисского "Динамо", восхищались. Последних было немного - селекционеры "Динамо" были сверхпридирчивы. Гуцаев прошел эти экзамены, сложные и в техническом, и в эмоциональном отношении, с блеском.

Новый футбольный учитель Гуцаева - Владимир Элошвили, бывший защитник тбилисского "Динамо", внушал своим питомцам: "Если хотите быть хорошими футболистами, играйте как в детстве". 19 лет назад, после победы тбилисского "Динамо" в Кубке европейских кубков, заслуженный мастер спорта Владимир Гуцаев так объяснил автору этой публикации мысль тренера: "Футбол в исполнении взрослых намного выиграл бы, если бы ему всегда сопутствовала та искренность, с которой относятся к этой игре дети. Мальчишка всю жизнь помнит тех, с кем играл, помнит, как, когда и кому забивал голы. Острота эмоций, уважение к смыслу игры - это должно оставаться навсегда. Дети забивают и прыгают от радости. Взрослые делают то же самое".

В ФШМ он провел год - до осени 1970-го, когда его взяли в динамовский дубль. Гуцаев стал своего рода продолжателем славной плеяды футболистов - осетин по национальности, игравших за тбилисское "Динамо". До него там играли Андро Зазроев, Заур Калоев, который считался одним из лучших в то время специалистов по игре головой, Гурам Цховребов и другие.

Владимир Гуцаев

У каждого игрока того тбилисского "Динамо", а это Отар Габелия, Тамаз Костава, Александр Чивадзе, Виталий Дараселия, Давид Кипиани, Шота Хинчагашвили, Нодар Хизанишвили, Рамаз Шенгелия, Тенгиз Сулаквелидзе, братья Манучар и Гоча Мачаидзе, Давид Муджири и другие, были свои козыри, свой специфический арсенал. Гуцаев как бы синтезировал в себе достижения грузинской школы фланговой игры, напоминая и Михаила Месхи, и Славу Метревели, но оставался самим собой - с самобытными манерами и собственной линией поведения на поле.

...За спиной или чуть справа от тебя - бровка и линия аута, перед тобой - защитник, и чуть сзади еще один - подстраховывающий его. Только что атака по центру не удалась, и теперь команда рассчитывает на твое умение разобраться с усиленной опекой в условиях ограниченного пространства. И Вова Гуцаев оправдывал ожидания.

Мягкий эластичный дриблинг, обретающий по мере движения вперед силу и скорость; разнообразие финтов и умелое владение корпусом; чувство мяча, предельная скоординированность; точно рассчитанное взаимодействие с партнерами; склонность к решениям неожиданным, но на поверку наиболее логичным... Путь к воротам Гуцаев часто прокладывал в одиночку. При этом в его действиях не было ни тени игрового эгоизма и самоуверенности. И еще - его отличала способность забивать самые нужные мячи. Это наиболее полно проявилось в ответственнейших матчах европейского розыгрыша весной 1981 года, когда команда шла к вершине в своей истории.

Когда Гуцаев впервые переступил порог учебно-тренировочной базы тбилисского "Динамо", он оказался в комнате Реваза Дзодзуашвили, игрока сборной СССР, известного тем, что когда-то он нейтрализовал самого обладателя "золотого мяча", ирландца Джорджа Беста. Именно у Дзодзуашвили оказалась свободная койка. Резо только что вернулся с чемпионата мира 1970 года, где играл за советскую сборную, и общение с таким соседом оказалось полезным и приятным. Интересно, что через 18 лет Гуцаев выберет в спутницы жизни племянницу жены Дзодзуашвили, выпускницу журфака ТГУ Тею Амурвелашвили.

Гуцаев вел себя скромно, присматриваясь к знаменитостям. Отличную спортивную форму сохраняли Муртаз Хурцилава, Сергей Кутивадзе, Кахи Асатиани, братья Гиви и Леван Нодия. Было за кем понаблюдать и у кого поучиться.

Осенью 1971 года, когда Вове было 19 лет, его впервые поставили в основной состав. За 16 лет Гуцаев сыграл 303 матча за "Динамо". Больше него сыграли только Автандил Гогоберидзе - свыше 340 и Манучар Мачаидзе - более 320. "Если бы не травмы, полученные из-за чрезмерно жесткой опеки, я мог улучшить эти показатели, но пришлось пропустить слишком много матчей", - сетует сегодня Гуцаев.

Настроение футболисту могут испортить не только травмы. Порой кажется, что игрок не в форме или ленится. Ему иногда свистят с трибун, не подозревая об истинных причинах невыразительной игры, травмируют душу, что хуже травмы физической. Поэтому футболисты не любят агрессивно настроенных болельщиков - ни своих, ни чужих. Гуцаева никогда не освистывали. Он играл, как правило, или хорошо, или вовсе не выходил на поле, терпеливо залечивая травмы. Со временем, обретя опыт, обыгрывал защитников, стараясь сохранить дистанцию и особенно с ними не сближаясь.

Гуцаев находился в дружеских отношениях со всеми товарищами по команде, но наиболее тесно общался с Давидом Кипиани - уникальным футболистом, вклад которого в успехи "Динамо" тех лет переоценить невозможно.

...Период с 1971 по 1975 год был у команды по-своему интересным: менялись поколения. Динамовцев тренировал Гиви Чохели, заслуженный мастер спорта, завоевавший в 1960 году титул чемпиона Европы в составе сборной СССР. Его, перешедшего на работу в МВД, сменил вскоре Гавриил Качалин, под руководством которого в 1964 году, то есть за семь лет до того, тбилисцы стали чемпионами СССР. Потом в Тбилиси был приглашен Михаил Якушин. Все они по-своему результативно вели процесс, благодаря чему "Динамо" постепенно преобразовывалось в команду нового типа.

В 1976 году старшим тренером был назначен Нодар Ахалкаци, работавший до того рядом с Якушиным на посту начальника команды. В том сезоне помимо кубка "Динамо" дважды завоевывало бронзовые медали в весеннем и осеннем экспериментальных чемпионатах СССР. Через год Ахалкаци привел команду к серебряным медалям, а в 1978-м динамовцы убедительно выиграли золотые награды. Гуцаев вместе с Кипиани и Шенгелией составлял линию атаки, почти постоянно выходя в стартовом составе.

Очень надежно выглядела оборона, возглавляемая Александром Чивадзе и укрепленная такими мастерами, как Хинчагашвили и Костава. В средней линии неутомимо работали опытный Коридзе, вездесущий Сулаквелидзе и филигранный техник Дараселия, воспитанник футбольной школы Очамчирского района Абхазии. Ворота охранял Отар Габелия, перешедший вместе с Коставой Шенгелией и Сулой Квелидзе из кутаисского "Торпедо". Полезно работал и зачастую ярко смотрелся и такой колоритный футболист, как Реваз Челебадзе, которого Ахалкаци привез из Батуми. В 1979 году динамовцы, заняв второе место в первенстве СССР, выиграли кубок Союза во второй раз, победив по пенальти московское "Динамо" в финальном матче.

Осенью того же года динамовцы дебютировали в европейском розыгрыше. Успешным его не назовешь, но одну громкую победу команда одержала, переиграв английский "Ливерпуль" по всем статьям. Тогда этот клуб считался одним из грандов мирового футбола. В Тбилиси, где ажиотаж ко дню приезда англичан достиг апогея, на матч приехали известные советские и зарубежные специалисты. На стадионе "Динамо" было зафиксировано рекордное посещение - свыше 79 тысяч зрителей. Это был первый серьезный международный экзамен для команды Нодара Ахалкаци. Если судить по результату, а он - 3:0 в пользу хозяев поля, вышедших после повторного матча в следующий этап, то экзамен был сдан лучше некуда.

Не помню, какая шла минута, когда Кипиани после длительного и упорного командного штурма "ливерпульских бастионов" переиграл на правом фланге английских защитников и прострелил вдоль ворот. К мячу стремились Шенгелия и Гуцаев. Шенгелия находился чуть впереди, опережая Гуцаева почти на шаг, и к мячу должен был успеть первым. Защитник и вратарь "Ливерпуля", бросившиеся навстречу, опаздывали на какое-то мгновение, и атакующей стороне медлить было нельзя. Шенгелия приготовился уже к тому, чтобы подставить ногу и переправить мяч в ворота, как увидел рядом с собой выскочившую невесть откуда бутсу. Это была нога Гуцаева, первый и единственный, наверное, раз сыгравшего на двойное опережение, когда надо было оставить не у дел не только соперников, но и своих. Шенгелия был изумлен этим неистовым броском партнера, видевшего, что Рамаз уже находится в нужном месте. Но Гуцаев позволил себе это озорство по причинам прежде всего спортивным, хотя и не только.

"Пока трибуны ликовали, Рамаз пытался у меня выяснить, зачем мне понадобилось так рьяно вмешиваться в концовку эпизода. Времени на разговоры не было, игра продолжалась, а после матча я объяснил ему "соль" ситуации и он долго смеялся, - рассказывает Гуцаев. - Дело в том, что в победу над "Ливерпулем" верили не все. Были, однако, матчи, когда что-то подсказывало, что это будет наш день. Я вообще, бывало, "программировался" на забитые голы. Поделился этой мыслью с одним старинным приятелем, но услышал скептические возражения. Он не очень-то верил в победу "Динамо" и тем более не понимал, почему забить должен именно я. Мой приятель, человек вовсе не бедный, предложил пари на сумму достаточно крупную по тем временам - тысячу рублей. Мы в команде получали в месяц гораздо меньше, но дело не в этом. Меня охватил азарт, и если бы я не принял пари, то подорвал бы и собственную веру в успех. Когда я согласился, этот человек просиял. Когда же гол был забит, мой приятель оказался единственным в стране человеком, которого охватила оторопь вместо изъявления бурных эмоций. Но потом он был в восторге и, согласно кодексу чести, деньги мне передал в тот же день".

"Программирование" голов - вещь интересная, хотя я не спросил у Гуцаева, всегда ли ему удавалось выполнять эту программу. Знаю точно, что на решающем отрезке розыгрыша Кубка кубков весной 1981 года он забил по голу каждой команде. Лондонский "Вест Хэм Юнайтед" был повержен в английской столице со счетом 4:1. Первый гол провел Чивадзе после прохода по центру и удара с 25 метров. Потом Гуцаев воспользовался оплошностью преследуемого им же защитника Стюарта, выхватил мяч у того из-под ноги и, выйдя один на один с вратарем, пробил в ближний угол.

Голландскому "Феенорду" он забил в первом же тайме тбилисского матча. Мяч был забит в той же манере, как это было и во встрече с "Ливерпулем": Вова дотянулся в броске до мяча и открыл счет.

В финальном матче с клубом "Карл Цейсс" после 60-й минуты динамовцы проигрывали 0:1, владея территориальным преимуществом. "Карл Цейсс" предложил силовую игру. Гуцаев вспоминает: "К матчу в Дюссельдорфе мы подготовились добросовестно не только практически, но и теоретически, досконально изучив игру соперников. И верили, что техника окажется выше силовой игры..."

Очередная атака динамовцев застала футболистов "Карл Цейсса" врасплох - перестроиться и вовремя вернуться на помощь обороне успели не все. Шенгелия изящно переиграл перед самой штрафной площадкой пятившихся в панике соперников и мягко выложил мяч Гуцаеву, который свободно входил в штрафную, забытый зазевавшимся опекуном. Вова подправил мяч одним касанием... Этот гол стал фундаментом победы. За пять минут до конца Дараселия легко обыграл двух защитников и самолично "вылепил" свой гол.

Все динамовцы получили в Дюссельдорфе по 1,5 тысячи марок, а уже в Тбилиси - по "Волге", но не в подарок - пришлось платить 16 тысяч рублей. "Подарок" состоял в том, что подразумевалась возможность продажи этих автомобилей, - с рук "ГАЗ-24" продавались по цене 35-40 тысяч, а разница для футболистов превращалась как бы в государственную премию. Так поступили все или почти все.

Вову Гуцаева люди, знавшие его, любили. Мало того - ему доверяли, в том числе и как человеку. Во времена Юрия Андропова по всей Грузии (и в других республиках Союза) была устроена внезапная облава на мафиози, цеховиков и прочих богатеев, находившихся в тесном сговоре с должностными лицами из правоохранительных органов и даже с партийными работниками. Но тут был приказ Андропова, и "крыша" оказалась бессильной. Впрочем, у некоторых "крутых" имелись свои люди даже в КГБ, и информация просочилась за несколько часов до начала операции. Один из предупрежденных, собрав свое состояние в чемодан, пришел поздно вечером к Вове и сказал одно слово: "Спаси". Затем шепотом добавил: "И сохрани". И исчез. "Я посмотрел на этот чемодан и подумал, сколько в нем может поместиться миллионов, драгоценностей и золота. Я переживал, нервничал как невольный соучастник", - рассказывает Вова. - А он не догадался мне даже оставить какие-то жалкие 100 тысяч. Может быть, с перепугу..." Видимо, тот миллионер был умным человеком и знал, к кому обратиться: у знаменитых людей без оснований никто дома обыском заниматься не будет.

Другой человек, которого зовут Мамед, в те времена торговал с рук импортной одеждой, обувью, бытовой техникой. Вова иногда покупал у Мамеда нужные ему вещи. И вот Гуцаев, уже в зените славы, едет по городу и "въезжает" на своей новой "девятке" в такую же новую "девятку". Водитель выскочил и подбежал выяснять отношения. Узнав Гуцаева, взмолился: "Прошу тебя, Вова, купи новую. Извини. Я - лектор, больше не смогу себе купить". Обладатель европейского кубка объяснил, что гарантирует высокое качество ремонта, заплатит за все. Лектор был неумолим. И Вове ничего не оставалось, как искать выход из положения.

Первым делом удалось раздобыть в Грузсовете "Динамо" два талона из фонда для титулованных спортсменов. "Девятка" тогда стоила 16 тысяч. Гуцаев решил, что было бы логично взять новую машину и для себя. Оставалось занять 32 тысячи. У кого?.. Разыскивая нужную сумму, Вова набрел на дом Мамеда и поднялся к нему по привычке. Мамеду не понравился Вова - угнетенный, мрачный. "У тебя неприятности?" Гуцаев рассказал. "И это все? Такой человек должен страдать из-за такой мелочи? Не переживай. Сейчас четыре часа, приходи в восемь. Деньги будут".

В 19.50 Вова пришел, и Мамед передал ему сверток. Он не сказал ничего о том, когда следует вернуть столь фантастический долг, хлопнул его по плечу и попросил: "Иди и спокойно играй. Как всегда, буду на трибуне". Долг Гуцаев вернул через пять дней, после продажи не слишком поврежденных "девяток". Лектор был на седьмом небе. Вова - воодушевлен. Мамед - продолжал торговать и посещать динамовские матчи с чувством исполненного долга.

Он доволен своей футбольной карьерой. Он сделал ее сам. Когда-то в юности он прочитал роман "Великий Гэтсби", и эта книга убедила его прежде всего в том, что в жизни надо надеяться на себя. Гуцаев вообще был известен своим пристрастием к чтению художественной литературы. "Я и сейчас немало читаю, хотя и не так, как раньше. Книги подсказывают безошибочные ориентиры. Но возраст влияет на вкусы, восприятие... Раньше нравилось читать классику и переживать за героев Достоевского и Чехова. Но когда жизнь стала удручающей, я отдыхаю, читая легкую литературу, детективы.

Гуцаев ушел из команды осенью 1986 года. Всегда был преданным только тбилисскому "Динамо" и в другом клубе себя не представлял. "Нам уже было за 30. Кипиани, я и другие были уже на сходе. На смену пришла молодежь. Они не смогли поддержать высокий рейтинг команды, и это продолжалось до конца 80-х годов". Гуцаев играл до 34 лет, что для нападающего очень непросто. "Удовольствие, которое я получал, исчезло. Не хотелось портить настроение ни себе, ни другим..."

При коммунистах, рассуждает он, не было проблем с работой. Для высококлассных футболистов - тем более. "Я мог устроиться в ОБХСС, прокуратуру, куда угодно. Немало футболистов поступили именно таким образом. Те гроши, которые мы получали, играя за "Динамо" и затрачивая огромные моральные и физические усилия, возвращались сторицей. Но мне повезло больше, хотя я имею в виду не оплату, а нечто более важное - доверие со стороны коллег по футболу и властей..."

Дело в том, что через несколько месяцев после проводов Гуцаева освободилась должность начальника управления футбола Спорткомитета Грузии. Его пригласили на собеседование, назначили. Поработал полгода, вызвали к секретарю ЦК КП Грузии Гураму Енукидзе, чтобы перевести на еще более интересное место - начальника тбилисского "Динамо". Достаточно сказать, что команда подчинялась только ЦК КП Грузии. "Я работал охотно, несмотря на не лучшие времена для команды. А вскоре произошли события, которые нанесли футболу тяжелую рану..."

Национально-освободительное движение больно ударило и по футболу, которому отныне надлежало стать исключительно "национальным". Трудно понять, что это значило. Грузинский футбол самобытным был всегда и отличался от московского, белорусского и других. Тбилисское "Динамо" имело свой стиль. Но замысел новоявленных политиков состоял не в дальнейшей "национализации" игрового рисунка. Он заключался в том, чтобы реализовать в области игры модель распада Союза. Для этого сторонники Гамсахурдии в 1989 году настояли на выходе Федерации футбола Грузии из состава союзной Федерации, а тбилисского "Динамо" - из чемпионата СССР.

"Я видел в этом шаге прямой путь к упадку футбола в Грузии. Я предлагал не опережать политические события. Если Союзу суждено развалиться, а государству - обрести независимость, это произойдет без помощи футбола..." Политиканов, однако, футбол не интересовал. Их интересовало собственное самоутверждение в масштабах изолированной Грузии. Не соглашавшихся объявляли предателями национальной идеи. Под влиянием этой вакханалии тогдашние динамовцы питали надежды показать себя в чемпионате Грузии. Гуцаев оставался в команде до начала 1991 года, пока не иссякло и его терпение. Тем более что к тому времени начался грузино-осетинский конфликт.

Когда шумная компания националистов в ноябре 1989 года погрузилась в десятки автобусов и отправилась в Цхинвали на переговоры с местными активистами, за ними поспешили встревоженные люди, многие из них - хорошо известные. "Мы арендовали два автобуса, в которых находились те, кого знают и уважают. Из футболистов, кроме меня, были Муртаз Хурцилава, Кипианиа, Асатиани и другие. Мы поехали, чтобы предотвратить осложнения. Не доехали до Гори, когда нас остановили какие-то типы в полувоенной форме, бородатые, нечесаные. Угрожая оружием, стали выяснять, куда мы направляемся. Думаю, некоторые из них не знали ни Кипиани, ни кого-то еще. Заставили ждать несколько часов. Никакие уговоры не помогли. Пришлось ехать обратно. Это были настолько тупые и агрессивные субъекты, что разговаривать с ними было бессмысленно..."

Когда начался вооруженный конфликт, родители Гуцаева решили вернуться в село Харвалети Ахалгорского района. Обычно они лето проводили там, а остальное время жили в Тбилиси. На этот раз квартиру пришлось продать. Было время, когда мать Вовы, Анна Сакоевна, преподавала осетинский язык и литературу в соседнем селе Орчасани. Теперь она переживала за сына... Все-таки пушки уже стреляли. Было что-то очень странное и очень страшное в этом "ветре перемен". К тому времени Гуцаев уже обзавелся семьей, вместе с Теей растил первенца Георгия. Размышлял по поводу происходящего - внутренне, наедине с собой, переживая за страну вообще, не понимая, что происходит, именно потому, что осознавал со всей ясностью утрату здравомыслия и человечности. Именно в те дни его часто навещали товарищи по команде. "Бойцы" в основном "вспоминали минувшие дни", горько иронизируя по поводу политической ограниченности организаторов социального сумасшествия.

Основная проблема для него, подавшего в отставку, состояла в том, чтобы сменить место проживания, хотя бы временно. Тут, кстати, подвернулось деловое предложение из Кипра, и Гуцаев к июню 1991 года стал помощником тренера команды "Анортосис". Главное, считает он, выехать хоть куда-то и сменить обстановку. "Жена - грузинка, я - осетин. Из-за звиадистских разборок разваливались даже грузинские семьи, но нас это не коснулось..."

Семья Гуцаева вовсе не напоминала партийную ячейку. Пока Вова разливал пиво, Тея готовила бутерброды и рассуждала: "Какие могут быть разговоры о национальности? Что от нее зависит, если человек обделен умом и чувством ответственности? Вова так соответствует моим представлениям о настоящем мужчине и у него настолько импонирующие человеческие качества, что дай бог каждому..."

Гуцаев избавился от груза моральных проблем, когда ступил на кипрскую землю. Вскоре неподалеку оказался Кипиани - приехал тренировать греческий "Олимпиакос". "Это была удача, и в человеческом смысле стало полегче. Мы друг друга поздравили..." А здесь решились и другие проблемы. "Я мог ежемесячно помогать родителям и брату, высылал по 100 долларов и более, а это были тогда немалые деньги".

По возвращении в Тбилиси никакого дискомфорта он не почувствовал. Почти все было в прошлом. "Я остался для всех просто Гуцаевым, но город все еще был в шоке - с трагическими событиями и настроениями, беженцами, разбитыми зданиями и мужчинами, не выпускающими из рук автоматов..."

Вову пригласили во Владикавказ работать вместе с Газзаевым в "Алании", финансовые дела которой тогда обстояли неплохо. Он стал начальником команды. Тот чемпионат России, 1995 года, команда выиграла. Все получили по "Мерседесу".

Получив отпуск, Гуцаев приехал в Тбилиси. В те же дни освободилось место старшего тренера молодежной сборной Грузии. Президент федерации футбола Нодар Ахалкаци и вице-президент Александр Чивадзе выбрали Вову, которому вскоре удалось создать команду, обыгравшую итальянских юношей в Тбилиси в отборочном матче мирового первенства. В ней играли и дебютанты. Команда заняла второе место после англичан. В декабре 1997 года Гуцаева выдвинули на должность главного тренера сборной Грузии.

"Я бывал с Ахалкаци в Европе несколько раз и видел, как его встречали президент УЕФА и главы федераций Италии, Франции и Германии. Если бы он попросил для финансирования грузинского футбола 5 миллионов долларов, ему бы точно не отказали. Нодар Парсаданович работал, не щадя сил, даже во время разгула анархии и абхазской войны, проводя чемпионаты Грузии, добиваясь вливаний в кассу федерации".

В конце января 1998 года президент федерации футбола России Вячеслав Колосков пригласил Нодара Акалхаци на турнир ведущих команд стран СНГ. Акалхаци к тому времени болел саркомой. До того в Германии ему прооперировали ногу. Тем не менее он чувствовал себя неплохо. И вдруг, по дороге из Внукова в Москву, неожиданно скончался от инфаркта.

Гуцаев вспоминает, что перед смертью, словно предчувствуя ее, Нодар Парсаданович заказал небольшие копии Кубка кубков, завоеванного динамовцами под его руководством. Он сам хотел раздать эти копии всем футболистам команды в день своего рождения, 30 января. Не успел...

После Ахалкаци грузинский футбол, сохранявший достоинство и традиции, стал на путь регресса. Последним успехом сборной стала победа в международном турнире на Мальте, где команда Гуцаева в 1998 году обыграла всех участников - Албанию 3:0, Латвию - 2:0, Мальту - 3:1. В отборочном цикле чемпионата Европы команда победила албанцев, сыграла вничью со Словенией, но проиграла норвежцам. В тех условиях Гуцаев не мог сделать большего.

Федерация футбола Грузии и тбилисское "Динамо" переживают тяжелые времена, многие прославленные мастера футбола находятся не у дел. На футбол горожане давно махнули рукой. На стадион ходят только специалисты и, быть может, несколько десятков беженцев.

Гуцаева снова пригласили в "Аланию", но уже в качестве главного тренера. Вова взялся за дело, засучив рукава, но столкнулся с рядом существенных проблем. Этот период, с апреля 1999 года по январь 2000-го, также оказался довольно сложным. Команду было очень трудно мобилизовать психологически. "Алания" лишилась источников финансирования. Спонсоры, недовольные пассивностью властей, воздержались от дальнейших вливаний, так как у команды уже образовались долги. Средств на зарплату футболистов не хватало.

Работа тренера предполагает отсутствие нервозной атмосферы в команде и предельную заинтересованность, включенность каждого игрока в учебно-тренировочный процесс. Без этого результатов не добиться. Так и произошло. И Гуцаев не стал искушать судьбу...

Владимира Гуцаева любят в Грузии. Но о футболе в стране говорят все меньше. Говорить практически не о чем.

Источник: peoples.ru

© Звёзды.Ру