Главная Статьи Войти О сайте

Иван Фесин

Иван Фесин

Пехотинец, командир дивизии, генерал-майор, Герой Советского Союза.

Имя: Иван
Фамилия: Фесин



Содержание

  1. И снова — в бой!

Иван Иванович Фесин родился в семье крестьянина. По национальности русский. Член КПСС с 1929 года В Советской Армии с 1926 года.

В 1930 году окончил Владикавказскую пехотную школу, а в 1941 году — Военную академию имени М. В. Фрунзе.

После Великой Отечественной войны генерал И. И. Фесин окончил Академию Генерального штаба, защитил кандидатскую диссертацию, а затем на протяжении нескольких лет продолжал нести службу в рядах Советской Армии, обучая и воспитывая новое поколение офицеров Советских Вооруженных Сил. С 1965 года находится в запасе.

— Полк, смирно! Равнение на средину...

Дрогнув, застыл недвижно строй. По тому, как ладно, в единый такт выполнили команду бойцы, можно было без труда узнать кадровых воинов, прошедших добрую школу строевой выучки.

Перед строем легким, пружинящим шагом прошел майор, встал точно в центре, повернулся лицом к бойцам, громко поздоровался и, когда в недалекой роще замерло эхо раскатистого ответа, подал команду «вольно». Майор был среднего роста, крепкого сложения. Висящий на ремне пистолет, командирская полевая сумка да бинокль говорили о том, что перед майором была задача, далекая от парадов.

— Через несколько дней, товарищи бойцы, мы с вами пойдем в бой, — начал свою речь перед строем майор, — Наш полк только что сформирован, и я должен познакомиться с вами. Вам надо знать, кто вас поведет в бой, кто вами будет командовать от имени нашей Родины, от имени народа. Фамилия моя Фесин, Иван Иванович. Родился на Дону. Есть такой в Ростовской области хутор Муравлев. Вот в этом хуторе в семье бедняка и прошло мое детство. А если правду сказать — не было у меня детства. С девяти лет пошел я к кулаку-куркулю скот пасти. Батька мой в четырнадцатом году погиб на войне от немецкого штыка, мать от нужды да горя умерла в восемнадцатом. Остался я пятнадцатилетним хлопцем, начал батрачить. Ну, какое же это детство?

Бойцы внимательно слушали нового командира, и чувствовалось, что эта речь сейчас очень нужна полку. Она убеждала людей в том, что перед ними — человек, взращенный Советской властью, плоть от плоти народа, его сын и защитник. Такому верить можно!

Конечно, майор Фесин не обо всем рассказал бойцам. Да и невозможно это было сделать. Ну разве расскажешь о многотрудной работе на шахте, где Ивану Фесину довелось быть и коногоном, и забойщиком, и крепильщиком? А как поведать о бессонных ночах, проведенных полуграмотным деревенским батраком и шахтером над книгами, в полковой школе, а затем в пехотном училище? И как трудно далась трехлетняя учеба на заочном факультете академии. Он одолел эти трудности запоздалой по возрасту учебы, жадно впитывая и общеобразовательные и военные науки.

Теперь ему предстояло все свои знания отдать борьбе с сильным и коварным врагом. Было это в тяжелые августовские дни 1941 года в районе Старой Руссы. Сюда, навстречу наступавшим гитлеровцам, и привел майор Фесин из тыла свой полк.

Леса, болота, речушки. Еще на марше полк получил боевое крещение: около 50 «юнкерсов» с нудным завыванием сирен пикировали на рассредоточенные повзводно колонны, и бойцы вынуждены были лежать на обочинах дорог, в заболоченных кюветах, в еще горячих от взрыва воронках. И прямо с марша под вой пикирующих «юнкерсов» полк вступил в бой за деревню Григорово, где до войны было около 200 добротных колхозных домов.

Приказ гласил: уничтожить гитлеровцев, укрепившихся в Григорове, занять этот населенный пункт.

Прежде всего, разведка — глаза и уши полка. Фесин заставил ее действовать активно и непрерывно. В течение нескольких дней, с того момента, как полк вступил в так называемое непосредственное соприкосновение с противником, полковые разведчики не знали покоя: они неустанно вели наблюдение, несколько раз ходили в тыл врага, захватили «языка», опрашивали местных жителей. В итоге командир полка точно знал силы и средства противника, его сильные и слабые стороны.

Полк — сложный боевой организм. В распоряжении командира не только стрелковые батальоны с их так называемыми «активными» штыками, но и подразделения минометчиков, артиллеристов, саперы, свой тыл. И задача командира так использовать огневые и маневренные возможности каждого подразделения, чтобы добиться от них максимального эффекта. Тогда удар будет стремительным, монолитным, сокрушающим.

Организуя наступление, майор Фесин поставил перед каждым подразделением четкую задачу. Он вывел небольшие группы командиров подразделений на передний край и тут, залегая в стрелковых ячейках, вдыхая прелые запахи влажной болотистой земли, под частые очереди автоматов еще раз уточнил задания.

Командир решил атаковать врага, укрепившегося в Григорове, с фронта и с фланга, причем главный удар предполагалось нанести по наиболее уязвимому месту — по флангу.

Майор Фесин находился в узкой траншее на небольшой высоте рядом с телефонистом. Он только что проверил готовность подразделений к бою. Вот минутная стрелка часов медленно подползла к условной черте. Фесин вскинул руку с ракетницей и выстрелил. Рассыпая золотистые искры, взвилась, описывая полукружье, красная ракета, и сразу же дрогнула земля от десятков пушечных и минометных выстрелов. Началась артиллерийская подготовка.

Взводы поднялись на врага дружно. Фесин перешел в батальон, наступавший с фланга, и отсюда стал управлять боем. Бойцы смяли ошеломленного противника и вырвались к крайним домам деревни. Откуда-то слева появились вражеские мотоциклисты-пулеметчики и открыли яростный огонь по нашим бойцам. Майор Фесин передал артиллеристам приказ, и через минуту группу мотоциклистов разметали черные снопы взрывов.

Метр за метром отвоевывали бойцы родную землю. Командир знал, что с каждым часом враг будет наращивать силы, подтягивать резервы. Вот в воздухе завыли пикирующие «юнкерсы». Они шли девятками, группа за группой, пытаясь прижать атакующих к земле. И это им удалось: цепь наступающих залегла.

Чутьем боевого командира Фесин понял, что именно сейчас наступила та критическая минута боя, которая определяет его исход. Отдав нужные приказания, он бегом устремился туда, где под нависшей тучей пыли лежали бойцы. В голове была только одна мысль: любой ценой поднять бойцов, не дать погаснуть, захлебнуться атаке!

— За Родину! Вперед! — сквозь звуки взрывов и выстрелов раздался призывный возглас майора.

Его услышали, подхватили десятки бойцов, увидевших своего вожака. Они вскочили, чтобы сделать еще один бросок вперед. Вот и крайние домики с зияющими пустыми окнами, с полуразрушенными крышами.

Фесин ведет за собой подразделения полка все дальше и дальше, в глубь населенного пункта, уничтожая сопротивляющегося врага.

Промелькнула еще одна улица. Вот большой кирпичный дом — это середина, центр деревни. И, уже обгоняя Фесина, бойцы помчались дальше, мимо брошенных гитлеровцами пушек и минометов, мимо замолчавших огневых точек.

Когда раненого майора Фесина бойцы подняли с земли, Григорово было освобождено, а дружное «ура» раздавалось уже далеко за околицей деревни. Боевой приказ был выполнен.

...На руке рана зажила, а на правой лопатке оказалась более коварной: рука плохо слушалась, и врачи записали свой приговор: ограниченно годен.

После госпиталя командование послало Фесина на учебу в Академию Генштаба. Еще один факультет, ускоренный, фронтовой, еще одной военной академии остался позади. И вновь формирует офицер Фесин воинскую часть, чтобы с нею идти на фронт. Только теперь это был не полк, а мотострелковая бригада.

В затемненной, по-фронтовому притихшей Москве, на Зубовской площади, перегороженной стальной щетиной ежей, построил он вновь созданную часть перед уходом из столицы. В строю стояли и безусые юнцы, и видавшие виды кадровые рабочие с заводов, и бухгалтеры, и артисты. Всех их объединил строй...

Зазеленел, задышал первым летним зноем июнь 1942 года. Но солдатам некогда было любоваться красотами наступившего лета: на фронте шли кровопролитные бои. Ускоренным маршем бригада Фесина по приказу командования пришла под Тулу, к Белеву, и начала бои по уничтожению крупной группировки врага.

Вместе с танкистами одного из соединений мотобригада подполковника Фесина после двухчасовой артиллерийской подготовки обрушилась на вражескую оборону, смяла ее, острым клином глубоко вошла в расположение противника, как снег на голову обрушилась на резервную группировку гитлеровцев и перемолотила ее в трудном, многодневном бою. Оперативные замыслы врага на этом участке были сорваны. За эти бои офицер Фесин был награжден орденом Красной Звезды.

В начале осени бригада, получив пополнение, вела бои в районе Козельска. В разгар боев Фесин получил приказ: выйти с бригадой в тыл, сдать участок фронта другим частям. Смену частей организовали так, что враг не заметил этого маневра.

А бригада Фесина, темной осенней ночью выйдя из боя, пополнилась людьми и техникой, а затем очутилась уже на Воронежском фронте, под Кантемировкой.

Лютые морозы наступили уже в ноябре. Дороги замело; сугробы и снежные заструги избороздили донскую степь. Тяжело, очень тяжело было бригаде двигаться по степи — от железной дороги к новому пункту сосредоточения. Всю длинную зимнюю ночь шли взводы, роты, батальоны, таща за собой поставленные на лыжи станковые пулеметы и минометы. А когда восток начинал бледнеть робкой утренней зарей, колонны останавливались в хуторах и станицах и усталые, замерзшие бойцы валились на пол в хатах, чтобы забыться коротким сном. До 50 километров делала бригада за ночь, стремясь как можно скорее и незаметнее подойти к линии фронта. И она пришла, заняла свое место в строю атакующих. А в середине января 1943 года вновь поднялась в наступление в памятной Россошанской операции.

Наступление радовало Фесина. Он не знал устали, не спал по нескольку ночей кряду. Бригада получила наиболее трудное задание — быть на правом фланге наступавшей группировки. Вырвавшись далеко вперед, она должна была сама позаботиться о прикрытии своего правого фланга, тянуть за собой почти всю группу.

Бои разгорелись стремительные, трудные, под стать вошедшим в историю боям на Волге.

Впереди лежала Россошь. Бригаде предстояло освободить этот город, превращенный фашистами в мощный узел сопротивления. Было известно, что в нем обороняется эсэсовский полк и еще несколько частей. Кроме того, станционный узел, находившийся в четырех километрах от города, также обороняли значительные силы.

Фесин хорошо изучил местность, силы противника, продумал свое решение до мелочей. Перед атакой лично дал подчиненным подразделениям задания, указал, как лучше их выполнять, по каким улицам двигаться, где может встретиться очаг сопротивления, как блокировать опорные пункты и т. д.

Россошь атаковали в три часа ночи, когда гитлеровцы спали. На врага обрушились неожиданно с трех сторон. Стремительный бой в городе длился с ночи до четырех часов дня. Наши бойцы отразили все вражеские контратаки. Многочисленный гарнизон противника был частью уничтожен, а значительные его силы — пленены. В колоннах пленных насчитывалось около 18 тысяч солдат и офицеров.

Отдыхать бригаде было некогда. Стремительное наступление развивалось. С боями пошла она на Каменку, на Валуйки, к Харькову. Под Каменкой в жарком бою Фесин был еще раз ранен. Наскоро перебинтовав рану, он продолжал вести бригаду вперед. В населенном пункте Безлюдовка бригаду бешено контратаковали два батальона эсэсовцев, но им не удалось остановить наступавших. Здесь командир бригады получил еще одно ранение. На этот раз пришлось лечь в медсанбат.

Находясь в одном из московских госпиталей, офицер Фесин узнал радостную весть: ему присвоено высокое звание Героя Советского Союза...

Днепр. Пресловутый «восточный вал», разрекламированный гитлеровцами, на котором фашистское командование рассчитывало остановить летнее наступление русских в 1943 году. Но не суждено было сбыться планам врага.

К великой реке Украины — Днепру вывел свою дивизию полковник Фесин, вернувшись из госпиталя. Решить огромной трудности задачу по форсированию Днепра Фесину помогли опыт командира-фронтовика, умение разгадать замыслы врага, выбрать верное решение, знание своих бойцов.

Ночь — верная союзница атакующих; этого правила придерживался Фесин. И хотя ночной бой организовать, а потом провести во много раз сложнее, результаты его оправдывают эти трудности с лихвой.

В ночь на 26 сентября дивизия, стремительно преследуя врага, вышла к Днепру. К полковнику Фесину подошел ординарец и, подав котелок, полный до краев воды, сказал:

— Попейте, товарищ полковник. Водица — из самого Днепра...

— Днепровская водица? С удовольствием, — полковник припал к котелку и, напившись, стал в бинокль рассматривать противоположный берег. Вон там, за оврагами, раскинулось большое село Аулы, левее — Сошиновка, между ними — высота «134.4». Все это опорные пункты врага.

В прибрежных оврагах и кустарниках кипела работа: бойцы собирали плоты, разыскивали лодки; разведчики, артиллеристы уточняли задачи.

С наступлением темноты Фесин проверил готовность дивизии к форсированию. В половине второго ночи от левого берега бесшумно отчалили первые лодки десанта.

Сначала к правому берегу подплыла группа разведчиков лейтенанта П. П. Шпаковского. Она заняла небольшой участок берега и сообщила необходимые сведения о противнике. Получив их, командир дивизии дал приказ ускорить переброску групп.

На небольших бревенчатых плотах, прикрепленных к лодкам, на правый берег было переправлено несколько 45-миллиметровых пушек и других орудий, минометов, станковых пулеметов и необходимое количество снарядов и мин. Остальную артиллерию сосредоточили на левом берегу для ведения огня прямой наводкой и с закрытых позиций.

Уже не горстка разведчиков, а целый отряд на лодках и плотах поплыл на правый берег. И в тот момент, когда лодки достигли середины реки, гитлеровцы осветили их ракетами. Дробно залились пулеметы. Но к этой неожиданности советские воины были готовы: на врага обрушился взвод разведчиков лейтенанта Шпаковского, который оставался не замеченным фашистами.

Вспенилась от взрывов темная гладь реки, загрохотало, ожило Приднепровье. Бой разгорелся мгновенно; на небольшой клочок земли, захваченный разведчиками Шпаковского, один за другим высадились подразделения отряда.

Бойцы пошли в ночную тьму на вспышки выстрелов; с ходу ворвались в Сошиновку, на улицу села Аулы. А с левого берега отплывали все новые и новые паромы, лодки с людьми, пушками, пулеметами, ящиками с боеприпасами. Советские части наступали.

Утром, едва Днепр очистился от тумана, сквозь пулеметную трескотню Фесин услышал далекий гул танков: враг предпринимал контратаку. Полковник приказал запросить командира отряда и командира разведчиков Шпаковского. С плацдарма ответили:

— Идут танки с высоты «134,4». За танками — пехота.

Фесин коротко приказал радисту:

— Передайте обоим: благодарю за стойкость, организую помощь.

Радист быстро передал слова командира.

Полковник приказал поставить неподвижный заградительный огонь. В Заднепровье с воем полетели снаряды. Стало ясно: вражеские танки не пройдут!

А вскоре Фесин обосновал свой наблюдательный пункт уже на правом берегу Днепра. Вражеские контратаки становились все более мощными, яростными. Только за один день боев гитлеровские танки и автоматчики шесть раз пытались сбросить бойцов с плацдарма в воду.

Невиданная стойкость воинов, мастерство командиров, руководимых полковником Фесиным, помогли советским бойцам удержать в многодневных боях этот важный оперативный плацдарм, расширить его, закрепить.

Далеко на правобережье Днепра, когда дивизия, развивая наступление, шла впереди оперативной группировки войск, освобождала села и города Украины, генерал-майор Иван Иванович Фесин получил телеграмму от командующего войскам! 3-го Украинского фронта Родиона Яковлевича Малиновского, Командующий поздравлял боевого генерала с высокой наградой; Родины — со второй «Золотой Звездой» Героя Советского Союза.

Эту телеграмму генерал Фесин прочел в разгар боя на своем наблюдательном пункте. Впереди на расстоянии всего лишь одного километра находился противник, справа и слева — также. Верный своей тактике, генерал Фесин стремился развить наступление, не опасаясь за фланги: ведь наступать надо и со слабо прикрытыми и даже с открытыми флангами. Таково требование маневренной войны. И это требование глубоко понял генерал Фесин. На десятки километров уходили клином его полки в глубь вражеской обороны, деморализовали тылы противника, истребляли его резервы, не давая врагу возможности закрепляться на промежуточных рубежах.

Автору этих строк довелось побывать на командном пункте генерала Фесина в тот памятный день, когда он получил радостное известие о награждении его второй «Золотой Звездой». На небольшой высотке, возле здания железнодорожной станции, в наскоро вырытых окопах разместился штаб, а вернее сказать, группа управления полками дивизии. Генерал выглядел усталым от бессонницы и тревоги многодневных боев, но глаза его весело блестели.

Глухие взрывы раздавались спереди, справа и слева, но особенно часто где-то сзади. Казалось, враг зашел в тыл, окружает. Что думает по этому поводу генерал?

— Это фашисты нас пугают. Мы ведь наступаем почти с открытыми флангами и забрались далеко вперед. А сбоку и сзади у нас остались недобитые группы фашистов. Вот они и хотят нас держать «за хвост», обстреливают, хотя силенок у них там маловато.

Потом, через годы после войны, когда генерал И. И. Фес ин будет возглавлять прославленное училище имени Верховного Совета, он напишет и будет читать лекцию на тему «Наступление с открытыми флангами», в которой обобщит опыт многих боев, проведенных им на полях сражений. А пока оп на своем командном пункте зорко следит за поведением вражеских групп, «проталкивает» свои батальоны вперед, обеспечивая их огнем, все учитывает, взвешивает, анализирует. В этом — мастерство и мужество командира.

Много дней спустя генерал Фесин выкроил несколько часов для того, чтобы ответить своим начальникам, друзьям-фронтовикам, родным и близким на поздравления по случаю высокой награды.

И снова — в бой!

Наступление ширилось, росло. Советские войска окружали большие и малые группировки врага, дробили их, уничтожали, продвигаясь все дальше на запад. Наши полки и дивизии приближали победу, и вели их замечательные военачальники, верные сыны народа, подобные генералу Ивану Ивановичу Фесину.

© БиоЗвёзд.Ру